В нынешней американской президентской кампании больше всего удивляет то, насколько упорно кандидаты пытаются избегать важных для США вопросов.
Так, Хиллари Клинтон так и не продемонстрировала четкую позицию по двум ключевым темам, которыми занималась, будучи госсекретарем США: переговорам о свободной торговле с тихоокеанскими странами и ядерном соглашении с Ираном. Джеб Буш в своей кампании никак не определится, подает он себя как преемника Джорджа Буша-младшего или нет. Марко Рубио сначала выступал за всеобъемлющую иммиграционную реформу, а потом заявил, что он против.
Одним словом, кандидаты, выражая свое стремление занять пост президента США, совершенно не объясняют, почему именно они этого достойны.
Так не может продолжаться вечно. Просто обратите внимание на новостные заголовки: мы находимся в эпицентре серьезного технологического перелома. Рынок труда и геополитика скоро вынесут вопрос уровня занятости на повестку дня, и будущему президенту США придется разбираться с этим.
Как я пришел к этому выводу? Чтобы ответить на этот вопрос, позволю себе процитировать слова вице-президента Havas Media Тома Гудвина, которые считаю здесь очень уместными: «Uber, самый популярный сервис по предоставлению услуг такси, не владеет ни единой машиной. Facebook, самое популярное в мире медиа, не производит контент. Alibaba, самый дорогостоящий в мире ритейлер, не имеет товаров. Airbnb, крупнейший в мире гостиничный сервис, не владеет недвижимостью. Происходит что-то очень интересное».
И я с этим согласен. Грядут большие перемены. Какие активы будут ценнее в будущем? Все перечисленные успешные компании связывает то, что они создали платформы, предлагая людям уникальные товары или сервисы: лишняя комната в доме, кресло в машине или связь между небольшим ритейлером в Северной Дакоте и маленьким производителем в Китае. Они создают платформы, которые собирают крайне важные данные для розничной торговли и рекламщиков, а также помогают обычным людям формировать репутацию в любой профессиональной сфере.
Это результат экспоненциального роста вычислительных технологий, систем хранения данных, компьютерных сетей, сенсоров и программного обеспечения. Прорыв в технологиях позволяет нам собирать огромные массивы данных и внедрять их в программное обеспечение с невиданными ранее мощностями. Это решает проблемы сразу во многих сферах: от вызова такси и резервирования номера в чьем-то доме в Тимбукту до покупки продуктов питания и проектирования частей самолета на 3D-принтере.
Недавнее исследование Оксфордской школы Мартина говорит о том, что в ближайшие 20 лет 47% всех рабочих мест в Соединенных Штатах могут занять умные машины и программы. Самое интересное, что, по словам директора Глобального института McKinsey Джеймса Маньика, это может быть большей угрозой для работников умственного труда, нежели для простых рабочих. Например, Associated Press генерирует более 3 000 финансовых отчетов за квартал, используя при этом компьютеры, а не репортеров. Это позволяет людям заниматься более креативной работой.
В вопросах геополитики мы все еще соперничаем за власть. Однако деление по линии Запад – Восток и капитализм – коммунизм вскоре утратит свою актуальность. Вместо этого основной разлом пройдет по линии мир порядка — мир хаоса, поскольку экологические, религиозные и экономические проблемы подорвут слабые страны.
Сегодня вы каждый день слушаете новости о том, как люди бегут из мира хаоса в мир порядка. Народ рохинджа, исповедующий ислам, бежит из Мьянмы и Бангладеш в Таиланд и Малайзию. Африканцы и арабы пытаются через Средиземное море попасть в Европу. Жители Центральной Америки отправили тысячи своих детей на учебу в США. Правительство Израиля отослало письма 45-ти тысячам беженцев из Эритреи и Судана, предлагая им либо взять $3,5 тысяч и билет в одну сторону в Африку, либо сесть в тюрьму. По данным ООН, количество перемещенных лиц во всем мире за прошлый год составило около 50 млн человек. Это самый высокий показатель со времен Второй мировой войны.
Но беда в том, что мы не знаем, как с этим справиться. Для управления многими из упомянутых бушующих регионов в прошлом мы полагались на империи, колонизаторов и диктаторов. Но сегодня мы находимся в постимперской, постколониальной и пост-автократической эре. Никто не хочет трогать эти неспокойные регионы, поскольку это грозит лишь дополнительными затратами. К сожалению, большинство из проблемных регионов не способны на демократическое самоуправление.
Кто будет их контролировать? Что, если никто? Это станет одной из главных проблем следующего десятилетия.
Поэтому, перефразируя Троцкого, наши лидеры могут сколько угодно избегать разговоров о будущем, но будущее все равно захочет поговорить с ними.
Томас Фридман
Тhe New York Times, перевод Нового времени
