Я не первый год пишу о том, что китайское экономическое развитие отчасти реально, а отчасти – блеф, и что инвесторам критически важно отделить одно от другого, чтобы понять Китай и его влияние на мир.
Самым длинным моим текстом на эту тему была четвертая глава моей книги «Смерть денег» (The Death of Money) (2014), но я также написал много другого, включая множество статей для моих новостных рассылок.
Нельзя отрицать заметный экономический прогресс Китая за последние 30 лет. Сотни миллионов спаслись от нищеты и нашли полезную работу на производстве или в сфере услуг в больших городах.
Исторический рост увидела инфраструктура, включая одни из лучших поездов в мире, ультрасовременные транспортные узлы, передовые телекоммуникационные системы и быстро совершенствующуюся армию.
Но это лишь половина картины.
Другая половина – это чистое расточительство, мошенничество и грабеж. Около 45% китайского ВВП приходится на категорию «инвестиции». ВВП развитой страны, такой как США, примерно на 70% состоит из потребления и на 20% – из инвестиций.
Нет ничего плохого в 45% инвестиций в быстрорастущей развивающейся экономике, если эти инвестиции высокопродуктивны и разумно распределены.
Но в случае Китая это не так. По крайней мере половина инвестиций – чистое расточительство. Они принимают вид «городов-призраков», полностью застроенных небоскребами, апартаментами, гостиницами, клубами и транспортными сетями – и совершенно пустых.
И речь не о западной пропаганде; я лично видел города-призраки и прогуливался по пустым офисам и гостиницам.
Китайские чиновники пытаются защитить города-призраки, заявляя, что они построены на будущее. Вздор. Современные постройки впечатляют, но также требуют много внимания. Сверкающие новые здания нуждаются в жильцах, постояльцах и постоянном уходе, чтобы оставаться сверкающими и функциональными. Города-призраки устареют задолго до того, как будут заселены.
В числе других примеров расточительства инвестиций – шикарные дорогие общественные сооружения, такие как железнодорожные вокзалы с мраморными фасадами, 128 эскалаторами (в основном пустыми), 100-футовыми потолками, цифровой рекламой и парочкой пассажиров. Сюда также можно отнести аэропорты, каналы, автомагистрали и порты, среди которых есть нужные, но многие из них – чистое расточительство.
Лидеры коммунистической партии одобряют эти расточительные проекты, так как они оказывают положительный эффект в плане создания рабочих мест, производства стали, установки стеклянных конструкций и строительства. Однако эффект длится лишь до завершения проекта. Издержки покрываются кредитами, которым не суждено быть погашенными.
Возможно, Китай сообщает о 6.8% роста ВВП, но если вычесть расточительство, то реальный рост получится ближе к 4.5%. Между тем китайские долги растут быстрее, чем экономика, а отношение долга к ВВП даже хуже, чем у США.
Все это было бы обоснованно, если бы Китай имел неограниченную возможность продлевать свой долг и расширять свои ресурсы, чтобы справиться с банковским кризисом или кризисом ликвидности. Но это не так. Финансовая хрупкость Китая обнаружилась во время частичного краха его капитального счета в 2014-16 гг.
В начале 2014 г. на капитальном счету Китая было около $4 трлн. К концу 2016 г. эта сумма сократилась до $3 трлн. Сокращение в значительной мере было обусловлено бегством капитала из-за страха китайской девальвации (действительно случившейся в августе 2015 г. и снова в декабре 2015 г.).
$3 трлн оставшихся китайских резервов не так впечатляющи, как кажется. $1 трлн из этой суммы инвестирован в ликвидные активы (хедж-фонды, частные акционерные фонды, прямые инвестиции и т. д.). Реальное богатство, но оно не доступно по первому требованию, чтобы защитить валюту или поддержать банки.
Еще $1 трлн китайских резервов необходим в качестве профилактического фонда для помощи китайской банковской системе. Многие наблюдатели не переживают насчет неплатежеспособности китайских банков, потому что уверены в способности Китая их спасти. Возможно, они правы на этот счет, но это обходится не бесплатно. Китай должен держать $1 трлн доступных резервов для спасения банков, так что эти деньги не в счет.
Остается около $1 трлн ликвидных резервов, чтобы при необходимости защитить китайскую валюту. На пике китайского оттока капитала в 2016 г. Китай тратил на защиту юаня $80 млрд твердой валюты в месяц.
Такими темпами Китай мог за год прожечь $1 трлн и стать неплатежеспособным. Китаю оставалось одно – закрыть капитальный счет (поднятие процентных ставок и дальнейшая девальвация вызвали бы более серьезные проблемы).
Такие неприятности могли быть временными, если бы Китаю удалось сохранить хорошие торговые отношения с США. Но это оказалось еще одной химерой. Развязавшаяся между США и Китаем торговая война навредила китайскому экспорту и подняла издержки на китайский импорт как раз тогда, когда Китай рассчитывал на то, что рост торгового излишка поможет профинансировать гору долга.
Теперь торговля умирает, и Китай остался с долгом, который невозможно легко вернуть или продлить. Здесь конец сказочной истории китайского роста и начало периода экономического замедления и потенциальных общественных волнений.
Грядущий китайский крах – не просто теория. Данный тезис поддерживают объективные данные. Вот резюме актуальных данных от директора операций в торговом зале Нью-Йоркской фондовой биржи Стивена «Саржа» Гилфойла (Steven “Sarge” Guilfoyle):
«Более серьезную угрозу для финансовых рынков вызовет, на мой взгляд, замедление глобального роста, по крайней мере частично связанное с текущим состоянием международной торговли. Данному ходу мыслей придают убедительность вчерашние катастрофические общие макроэкономические цифры, опубликованные Национальным бюро статистики Китая…
Июль, Китай – Инвестиции в основные активы. Рост замедлился до самого медленного темпа со времени начала регистрации этих данных в 1992 г., демонстрируя пятый месяц спада подряд. Промышленное производство. Неоправданные ожидания третий месяц подряд, темп роста самый низкий с февраля 2016 г. Розничные продажи. Наконец обнаружилось ослабление, неоправданные ожидания, замедление в сравнении с предыдущим месяцем. Безработица. Данный пункт регистрируется только с января. Безработица «подпрыгнула» до 5.1% с июньских 4.8%.
Нефтедобыча. Национальное бюро статистики сообщает, что в июле нефтедобыча упала на 2.6%, и сейчас ежедневная добыча на самом низком уровне с июня 2011 г. Китай сообщит ВВП в 3-м квартале не раньше 15 октября. Во 2-м кв. Национальное бюро статистики сообщает о росте в годовом пересчете 6.7%. В зависимости от достоверности данных, остается лишь удивляться, сможет ли Китай сохранить рост на 6.5%».
Такая неприятная картина, рисуемая Саржем, основана на официальных китайских данных. Однако Китай давно известен преувеличением и приукрашиванием данных. Реальность в Китае всегда хуже, чем показывают официальные данные.
Данное замедление наступило всего через несколько месяцев после того, как китайский диктатор Си Цзиньпин (Xi Jinping) получил возможность пожизненно оставаться в должности и был вознесен на один пьедестал с Мао Цзэдуном (Mao Zedong) благодаря приданию «Мыслям Си Цзиньпина» статуса формального направления китайской коммунистической идеологии.
В Книге притчей Соломоновых сказано: «Погибели предшествует гордость, и падению – надменность». Си Цзиньпин сейчас оказался как раз в таком положении. Его политический подъем раздул его гордыню в то время как перед ним раскрылась реальность рушащейся экономики и возможного разрушения любого консенсуса вокруг его власти и отсутствия подотчетности.
Трамп (Trump) продолжает закручивать гайки с помощью новых пошлин и санкций и почти полного лишения Китая возможности инвестировать в американские рынки.
Турция, Аргентина и Венесуэла – крупные развивающиеся экономики, пребывающие на разных стадиях коллапса и угрожающие глобальной экономике распространением паники по цепной реакции.
Однако эти три экономики вместе не такие большие и важные, как Китай. Только Трамп и Си могут исправить ситуацию путем переговоров и разумного компромисса по торговле и интеллектуальной собственности. Но Трамп не моргнет первым; это должен сделать Си.
Пока компромиссом не пахнет. А пахнет китайским коллапсом и цепной реакцией.
*мовою оригіналу
