В предыдущей колонке я говорил, что многие наши проблемы связаны с тем, что у нашей элиты неумелые, хотя и очень шаловливые ручки (я, например, подозреваю, что закат солнца вручную они бы точно не сделали, правда, насчет отката не уверен). И именно поэтому художники, творцы, которые имеют полную, некастрированную и не сиквестированую цепочку мировосприятия — руки, душа, сознание — понимают мир значительно лучше.
А сейчас я хотел бы вглядеться в лицо, точнее в лица тех, кто нами правит, призывает, обещает. Один из лучших портретистов Украины Владимир Слепченко как-то горько посетовал: «Нехорошие у них лица. Начинаешь писать портрет, и все вроде нормально: отрепетированное пафосное выражение, добродушная улыбка, озабоченность судьбами страны. А стоит кому-то позвонить по телефону — и натура, переключаясь на «трубку», теряет контроль над лицом, и проступает оскал хищный, жесткий, беспощадный».
Нет, не самураи, не ронины наши властьпридержащие. Самурай теряет лицо только раз в жизни, поскольку сразу после этого делает сэппуку (харакири). А наши «ВИПы» теряют лица по десять раз в день, сразу после того, как выходят из студии Савика Шустера или со встречи с избирателями.
Мне думается, это связано со следующими особенностями украинского бытия. Во-первых, проблема «многоличия». Когда-то у нас бывали времена, когда даже элементарное двуличие считалось плохим тоном. Но потом общественная мораль так «попустила», что многие состоятельные личности могут позволить себе иметь сразу множество лиц. Скажем, одно лицо для партнера; другое — для партнера, которого уже «прокинул»; третье — для власти; четвертое — для народа; пятое — для жены; шестое — для новой будущей жены и т. д. и т. п.
Самое интересное, что все эти лица не только различные, но даже не похожие друг на друга. Один из наших бывших премьеров имел кучу зарубежных паспортов с совершенно разными фотографиями: на одной зачес налево, на другой — направо, на третьей — парик с очками. И никакого сходства!
Так получилось и с лицами. Когда смотришь, например, на хамское обличье известного деятеля во время его разговора со своим водителем или охранником, никогда не поверишь, что тот же человек, который только что так умилительно-демократично выглядел в прямом эфире политического шоу.
Поэтому многие просто уже запутались в своих лицах, не всегда понимая, какое где предъявлять. И поэтому едет крыша у опытного портретиста, который начинает писать портрет одного человека, а через минуту видит вдруг лицо совсем другого.
Другой проблемой мне представляется чрезмерное «обналичивание» лица. Вообще-то, лицо — самая интимная часть человеческого тела. Поскольку именно на нем все написано о характере, судьбе, карме. Поэтому в старые времена талантливые портреты, которые обнажали суть человека, висели только в закрытых галереях замков, тиши кабинетов, запасниках музеев. В некоторых цивилизациях вообще запрещалось изображать лицо человека, которое, по сути, и есть открытые врата для разных злых сил. В гениальной книге о солдате Швейке первая мировая война началась со слов провидца-трактирщика: «Засрали мухи портрет нашего императора».
Соответственно, у меня есть некое подсознательное опасение, что беспрецедентное количество «бигмордов», которое сейчас вывешено по стране, закончится обезличиванием всей политической знати. Любое чрезмерное обналичивание заканчивается полным обнулением.
Видимо, этот закон коснется и нашей политики. Слишком явное самодовольство, слишком откровенное пренебрежение, слишком открытое глумление просвечивает сквозь старательно отфотошопленные многометровые лица. Они себя выдали! Гюльчатай таки показала личико — и оно оказалось совсем другим, чем ожидали.
Первый оглушительный провал, очевидно, произойдет с персоной, которая первой беспощадно покрыла всю страну своими трехэтажными матовыми и глянцевыми изображениями. Ну, а дальше сработает уже элементарный принцип домино. Потому что можно творить руками, зарабатывать мозгами, но нельзя торговать лицом! Тем более крупным оптом.
Я вглядываюсь в вывешенные вдоль дорог бесконечные не дорогие мне лица. Некоторые уже залиты краской, другие побиты ветром (пока еще не перемен), на третьих уже мостятся мухи…
Но дело даже не в этом. Дело в том, что просто лица нехорошие, как сказал мой друг художник. А значит, этот акт лицедейства подходит к своему занавесу.
