Происходящее той трагической ночью ночью во французской столице многие привычно называют «серией террористических актов». Однако это определение уже не может описать сути и ужаса происходящего. В ту ночь мы стали свидетелями самого настоящего вооруженного штурма Парижа отрядами радикальных террористов. По своему масштабу, организованности, одновременности, эмоциональному воздействию и последствиям то, что произошло во Франции, может сравниться только с американским 11 сентября. Я хорошо помню, как после атаки на башни-близнецы писал о начале XXI века. Что ж, остается только констатировать, что XXI век продолжается.
Наблюдатели еще долго будут пытаться понять причины происшедшей катастрофы и нащупать точку самого настоящего цивилизационного разлома в ЕС. Но на самом деле увидеть причины происшедшего не так уж сложно. Они в недооценке ведущими государствами мира опасности радикального исламского терроризма и запаздывающей реакции на эту опасность.
Собственно, важно еще раз напомнить о том, что происходило в Сирии. После начала восстания против режима Башара Асада – вполне логичного развития событий в период «арабской весны» — оказалось, что у него, в отличие от египетского или ливийского лидеров, есть могущественные покровители – Москва и Тегеран. РФ заблокировала в Совбезе ООН все возможные резолюции, которые могли бы позволить установить мир в этой стране и создать правительство, способное к контролю над всей своей территории. При этом Обама оказался заложником собственного внешнеполитического курса – антитезе курсу военного сдерживания радикализма, избранного его предшественником Джорджем Бушем-младшим.
Стремлению Кремля во что бы то не стало сохранить Асада никто не стал мешать – и до сих пор, кстати, особо не мешает. Многолетняя война сил режима с отрядами оппозиции привела не просто к дестабилизации и радикализации ситуации в Сирии
Она привела к появлению свободной территории, которая смогла стать огромным лагерем для радикалов, настоящим квази-государством и распространилась с Сирии еще и на территорию крайне нестабильного Ирака – в этой стране снижение уровня американской ответственности, ставшее следствием политики демократической администрации США, только помогло усилению радикальных групп.
Существование квази-государства террора – необходимое условие для организации и проведения масштабной диверсии. Стоит напомнить, что 11 сентября смогло произойти потому, что тогда в Афганистане существовало государство “Талибана” – фактического, пусть и локального предшественника ИГИЛ. Именно благодаря этому государству “Аль-Каида” получила возможности для тренировок и координации своих действий. И именно поэтому после разгрома государства “Талибана” масштабных диверсий такого уровня больше не было. А теперь они вновь начались. Начались еще и потому, что увеличение миграционного потока – еще одно следствие катастрофы в Сирии – облегчило возможнось направления в ЕС потенциальных штурмовиков: при таком количестве ежедневно прибывающих людей ни одна спецслужба не сможет отсеять мирных граждан от потенциальных террористов. Тем более, что агент ИГ совершенно не обязательно должен быть исполнителем теракта – в нынешней ситуации достаточно заслать в Евросоюз армию вербовщиков.
С точки зрения своих собственных интересов ИГИЛ действует вполне логично. Оно не может противостоять бомбардировкам своих лагерей на Ближнем Востоке, но может дестабилизировать противника на его собственной территории. По крайней мере, так могут считать лидеры группировки и те, кто пользуется ее названием как “франшизой” для доказательства собственной значимости. Другой вопрос – как реагировать на этот вызов?
Все разговоры о том, что теперь ЕС перестанет быть многоконфессиональной, многокультурной, мультирелигиозной, закроется, вернется в XIX век, смешны. Такие страны, как Франция – наследницы собственных ближневосточных и африканских империй. Исторический процесс запущен так давно, что нет никого и ничего, что может ему противостоять.
Решать нужно – как и после 11 сентября – не вопрос цивилизационного изменения Европы, а вопрос безопасности. Как и после 11 сентября, он решается не так уж сложно – нужно уничтожить квази-государство террористов и лишить их тренировочного и логистического пространства.
Для этого необходимо стабилизировать ситуацию в Сирии и Ираке, добиться создания в этих странах сильных конкурентосопобных правительств, способных вести борьбу с радикалами и контролировать собственные территории. Для этого нужно перестать играться с Кремлем и иранскими аятоллами в борьбу за региональное влияние. Не имеет никакого значения региональное влияние, если в результате раскладываемых западными лидерами и российским президентом пасьянсом гибнут сотни людей в Европе и тысячи – на Ближнем Востоке. Если Путин не может играть по общим правилам – его нужно вышвырнуть из Сирии вместе с его самолетами и Асадом. Потому что действия хозяина Кремля, в конечном счете, усиливают радикальные настроения и увеличивают территорию “халифата”. Но поймут ли это западные лидеры после Парижа? И поймет ли Путин, что пока он раздувается от собственной важности, мир летит в тартарары – и то, что сегодня мы наблюдаем в Париже, завтра может куда в больших масштабах случиться в Москве?
Украина в этой цивилизационной схватке оказывается пока что в роли статиста трагедии – к тому же наша собственная нестабильность и конфликт с РФ будут мешать большому числу наших граждан адекватно оценить последствия парижской катастрофы для нашей страны. Некоторые даже пытаются неуклюже сравнить бойню в столице Франции с событиями на Донбассе. Но если все оценивать адекватно, нужно понимать: события на востоке страны – как и в целом события в Украине – происходят на периферии цивилизованного мира. Важно то, что этот цивилизованный мир с уважением относится к нашему желанию стать его частью и не быть частью “русского мира” – но от этого периферийность современного Украинского государства – политическая, экономическая, цивилизационная – никуда не девается.
Нападение на Украину – это нападение пусть и опасного, пусть и неадекватного, пусть и непредсказуемого, пусть и вооруженного до зубов, в том числе и ядерным оружием – но настоящего государства. Меры воздействия на это государство можно определить – и нашим западным партнерам это удалось, благодаря их активному участию наступление Путина было остановлено и возникли шансы урегулировать конфликт. А какие санкции вы введете против ИГ? В какой диалог вы с ним вступите? Как добьетесь капитуляции его лидеров, если они – везде и нигде? И вот это полуанонимное “негосударство” дестабилизирует ситуацию не на периферии, а в одном из центров современного мира. И это – вызов всем тем, кто ощущает себя европейцами.
Европа, как уже не раз приходилось писать – не супермаркет со шмотками, а система ценностей, обеспечивающая эффективное и безопасное государственное устройство. И если украинцы действительно сделали выбор в пользу западной системы, они должны быть в первую очередь заинтересованы в том, чтобы Евросоюз с вызовом 14 ноября справилась. Потому что иначе мы будем небезопасной окраиной небезопасного мира. Кстати, тех наших соседей, кто сделал выбор в пользу Москвы, а не Брюсселя, в случае европейского поражения чаша сия тоже не минет.
Віталій Портніков
