Стремление господствовать — это одно из вечных искушений человека. Абсолютизировано это стремление выразилось в императиве "мировое господство". По сути дела, все цивилизации так или иначе прошли через это искушение, и оно было представлено в концепции мировой империи, что можно увидеть на примере любой цивилизации. Каждая цивилизация нашла некую инверсию, нашла некоторое сдерживающее обстоятельство, связанное с представлением о бренности власти, о бренности господства, об иных смыслах. Учитель мира противопоставлялся царю мира. Для Востока такой инверсией стал буддизм, для авраамических религий такая инверсия была связана с появлением христианства, с Христом. Однако проект мирового господства не был оставлен, и он существует и поныне. Возможности для практической реализации этого проекта были связаны с глобализацией. Мировое правительство становится возможным, когда становится возможным управлять миром, когда такие ресурсы и технологии появляются.
В этом смысле, с моей точки зрения, само появление различенных концептов — о девяти мудрецах или о тамплиерах, управляющих миром, или о египетских жрецах — сами по себе дезавуируют очень серьезную тему. Все эти группы, конечно, могли влиять на то или иное правительство, быть при каком-то правительстве того или иного государства, но могли ли они управлять миром в целом? Был ли мир един? Были ли технологии в их руках для управления миром в целом? Конечно, правитель любого государства мог попасть в зависимость от тех или иных ростовщиков, мог погромить этих ростовщиков, но эти ростовщики не были правительством, они были при правительстве.
Следовательно, когда появляется мировое правительство? Тогда, когда появляется единство мира, и это связано с наступлением эпохи глобализации. Это начинается с Великих географических открытий, когда устанавливается, во-первых, торговое единство, и когда, следующим шагом, появляется управленческий механизм, это единая финансовая система. Следующий шаг, который будет шагом в эволюции этого института, — это единая информационная система, это новый этап и новые управленческие технологии.
Насколько вообще тенденция и повестка создания мирового правительства присутствует? Здесь мы должны ответить на два принципиальных вопроса: единство мира усиливается или ослабевает? Если мы посмотрим в мегаисторической эволюции развития мира, то будет очевидно, что единство мира увеличивается. Второй вопрос — управленческий технологии. Они усиливаются или ослабевают? Если мы посмотрим опять в мегаэволюционной проекции, то увидим, что управленческие технологии, управленческие ресурсы усиливаются. Значит, возможность создания такого мирового правительства существует. Итак, мировое правительство совпадает с созданием единой финансовой системы.
Вначале создается единое торгово-экономическое пространство, а затем появляются финансовые механизмы управления этим торгово-экономическим пространством. Но вызов заключался в чем? Мир не был един политически. Будучи все более интегрированным в финансово-экономическом отношении, он не был един политически. Собственно возникают две власти — политическая, национальная, и финансовая, мировая.
Первоначально это выражалось в конфликте. Это традиционный конфликт, который описан во всех учебниках, как дворяне боролись с буржуазией, как дворяне не признавали аристократию, а та в свою очередь не признавала буржуазию, не допуская ее в истэблишмент общества. Нежелание признавать буржуазию в викторианский период в Англии выражалось до смерти в 1901 г. королевы Виктории, когда не допускались браки представителей крупной аристократии с представителями буржуазии. После смерти Виктории это стало допустимым, это стало новым этапом формализации и выхода на авансцену вот этой финансовой элиты.
Вначале финансовая власть существовала параллельно с властью политической, но затем все более подчиняет эту власть. Если мы посмотрим исторически, это совпало со временем формирования финансовой империи Ротшильда. В начале XIX в. пять сыновей Майера Ротшильда основывают финансовые дома во Франкфурте-на-Майне, в Вене, в Лондоне, в Неаполе и в Париже. По сути дела, с наполеоновских войн, а ротшильдовский клан стоял в значительной степени за наполеоновскими войнами, возникает особый подтекст, особый фактор военных кредитов, провоцирующий развязывание войн. С этого же момента начинается феномен мировых финансовых кризисов. Опять-таки за каждым из финансовых кризисов мы обнаруживаем этот фактор.
Сейчас журнал Forbes ежегодно публикует списки самых богатых людей планеты, но удивительно там нет ни Ротшильдов, ни Рокфеллеров, ни Варбургов, ни Морганов. О чем это говорит? Во-первых, о том, насколько достоверен список, во-вторых, о том, что главный капитал — это не капитал индивидуумов, а капитал клановый. Приводится цифра, что те же Ротшильды владеют капиталом в 1,7 трлн долл., это состояние клана в целом. Хотя у отдельно взятого из представителей Ротшильдов эта цифра может составлять менее 1 млрд долл. Швейцарские ученые в недавних исследованиях показали, что все крупнейшие ТНК встроены друг в друга, они связаны друг с другом, они представляют единую систему, в том числе, единую управленческую систему.
Это не значит, что мировое правительство — это клан, к примеру, Ротшильдов. Многие исследователи пишут, что есть некие межклановые разборки, есть борьба Ротшильдов и Рокфеллеров, но это не меняет сути дела. Бывают правительства единые, бывают правительства коалиционные, поэтому здесь возможна представленность в правительстве и разных клановых группировок.
Второй вопрос — есть ли столица у этого мирового правительства? Это вовсе не обязательно, т. к. структура сетевая, структура космополитическая, она не подчиняется какому-то геополитическому субъекту, напротив, сама использует этот геополитический субъект в своих целях. Понятно, что есть центр, где в основном аффилированы структуры этого, условно, мирового правительства. Первоначально, в доротшильдовские времена, в качестве такого центра выступала Венеция. Дальше, когда возникает угроза со стороны Османской империи, этот центр мирового финансового капитала переносится в Голландию. Многие венецианцы переезжают туда. Дальше ввиду неустойчивости той же Голландии следующей столицей финансового центра мира становится Лондон. Финансовую партию, в том числе стоявшую за основанием Ост-Индской компании, называли Венецианской партией, хотя уж е был XIX в. и вроде бы совсем другая эпоха. Далее, ввиду той же неустойчивости Англии и угрозы в Первую и особенно во Вторую мировую войну, уже окончательно этот центр переносится в США. И по сей день он таковым и является. Надо иметь в виду, что не США, а есть над США некая надстоящая фигура: когда пытались те же американские президенты проводить самостоятельную политику, это заканчивалось такими инцидентами, как с Кеннеди или Никсоном. Тут важна фиксация того факта, что для США и для американского народа не гарантировано благостное будущее с точки зрения интересов этого правительства. Оно космополитическое, оно наднациональное.
Еще вопрос — есть ли институт непосредственно мирового правительства? Какова его форма? Чаще всего называют Бейдельбергский клуб в последнее время. Раньше постоянно фиксировали масонские ложи. Здесь принципиально важно не путать форму и содержание. Формы функционирования могут быть любыми. Масонство было достаточно удобной формой для эволюции XVIII–XIX вв., но сегодня говорить о том, что именно масоны управляют или Бейдельбергский клуб, — это в значительной степени подменять формой содержание, в значительной степени идти по ложному следу.
И последний вопрос. Будет ли всегда это мировое правительство за ширмой? Насколько оно будет закамуфлировано в будущем? Несколько столетий, если мы посмотрим, вся история идет по пути усиления этого мирового правительства, по пути его легализации. Если эта тенденция верна, то мировое правительство будет во все большей степени предъявлено миру. Уже в сценарных прогнозах, в тех же сценарных прогнозах ЦРУ, сейчас не используется термин "мировое правительство", а говорится о неком международном органе, которым будет не ООН, а другой. Он будет в постоянно действующем режиме решать насущные проблемы мира. Это удивительным образом все совпадает с различными эсхатологическими пророчествами. Возвращаясь к исходному вопросу, с одной стороны, стремление к мировому господству — биологическая интенция биологического человека, и с другой стороны, христианская альтернатива — не господства, а мирового спасения.
Все это в повестке. Говоря языком уже не секулярным, а религиозным, не то же ли самое мировое правительство, описанное на языке секулярном, есть царство антихриста в языке религиозном? Здесь удивительным образом религиозные пророчества и сценарные тенденции существующего мироразвития совпадают.
