Мне часто задают вопрос о том, не является ли нынешний финансовый кризис началом конца современного капитализма. Вопрос интересен, потому как таким образом делается предположение о том, что существует некая жизнеспособная замена, ожидающая своего часа. Правда, однако, заключается в том, что альтернативой доминирующей англо-американской парадигме в данный момент может стать лишь другая форма капитализма.
Континентальный европейский капитализм привлекателен по многим причинам: социальные гарантии и медицинское обслуживание, разумное количество рабочих часов и длительные отпуска, ранний выход на пенсию и относительно равное распределение доходов — в европейском капитализме есть всё, кроме устойчивости. Дарвинистский капитализм Китая — это жестокая конкуренция компаний, работающих на экспорт, слабая система социальной защищённости и повсеместное вмешательство государства в экономику. Эту экономическую систему часто называют неизбежным преемником западного капитализма хотя бы по причине размеров страны и огромных темпов роста. А ещё потому, что китайский капитализм находится в постоянном развитии.
Всё это так, даже если мы не совсем понимаем, во что превратятся политическая, экономическая и финансовая структуры Китая, и станет ли система новым видом капитализма. В любом случае, Китай до сих пор обременён социальными, экономическими и финансовыми проблемами, обычными для быстро развивающейся страны с достатком ниже среднего.
Вероятно, причину следует искать в резком историческом повороте и во временности всех современных форм капитализма. Капитализм развивался семимильными шагами с момента начала индустриальной революции два века назад, миллиардам людей он позволил выбраться из крайней бедности. Для сравнения, марксизм и неповоротливый социализм имеют в этом отношении ужасающие показатели. Однако теперь, когда индустриализация и технический прогресс дошли до Азии (постепенно и до Африки), борьба за выживание перестанет быть основой существования, а многочисленные изъяны капитализма станут куда более очевидными.
Во-первых, даже лидирующие мировые экономики не смогли назвать верную цену на такие общественные блага, как чистый воздух и вода. Провал попытки заключить новое соглашение по поводу изменения климата — это симптом паралича.
Во-вторых, капитализм породил не только огромное богатство, но также и огромную разницу в доходах. Растущая пропасть — простой побочный продукт инноваций и предпринимательства. Люди не склонны жаловаться на успех Стива Джобса — его достижения очевидны. Однако суть не в этом: богатство позволяет людям или группам людей покупать политическую власть и влияние, помогающие породить ещё большее богатство. Лишь немногим странам — к примеру, Швеции — удалось разорвать этот порочный круг без последующего коллапса.
Третья проблема заключается в предоставлении и распределении медицинской помощи, этот рынок по нескольким основным параметрам не отвечает эффективному механизму ценообразования: например, потребители часто затрудняются с оценкой качества услуг, которые были им оказаны.
Со временем проблема лишь усугубится: по мере старения и обогащения общества будет увеличиваться и уровень затрат на медицинское обслуживание — вероятно, в течение ближайших десятилетий он превысит 30% от ВВП. В случае здравоохранения, более, чем в любой другой отрасли, становится актуальной моральная дилемма об эффективном управлении системой и недопущении неприемлемо большого неравенства в степени доступа к медицинским услугам.
Забавно то, что капиталистические общества так часто проводят кампании в поддержку здорового образа жизни, и, в то же время, поддерживают экономическую экосистему, побуждающую многих придерживаться крайне нездоровой диеты. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваний США 34% американцев имеют лишний вес. Очевидно, высчитанный традиционными методами темп роста, который подразумевает более высокий уровень потребления, не может быть самоцелью.
В-четвёртых, сегодняшние капиталистические системы недооценивают важность социального обеспечения ещё не рождённых поколений. На протяжении почти всей индустриальной эпохи это не имело значения, так как дары прогресса превосходили недостатки стратегии. В общем и целом, каждое поколение становилось более состоятельным, чем предыдущее. Однако с тех пор, как население планеты перевалило за семь миллиардов, а ограниченность ресурсов стала очевидной, никто больше не сможет гарантировать, что траектория не изменит направление.
Наконец, кризис является пятой причиной, которая, вероятно, и породила переоценку ценностей последнего времени. В мире финансов постоянные технологические инновации не только не могут заметно сократить риски, но и способны увеличить их.
В принципе, ни одна из проблем капитализма не представляется неразрешимой, а экономисты предлагают возможные пути выхода из положения. Повсеместно высокая цена на уголь вынудила бы фирмы повысить затраты на загрязняющие окружающую среду активы. С помощью минимизации непрозрачных налоговых расходов и сдерживания предельных ставок налогов фискальные системы могли бы обеспечивать большую степень перераспределения без чрезмерных перегибов. Разумная ценовая политика в отношении здравоохранения (включая время ожидания) была бы способна помочь найти баланс между равенством и эффективностью. Наконец, финансовые системы поддаются лучшему регулированию, особенного внимания требуют накопленные долги.
Станет ли капитализм жертвой собственной способности производить богатство? Сейчас, какой бы популярной ни была тема его кончины, подобная перспектива кажется отдалённой. Тем не менее, если проблемы окружающей среды, финансовой нестабильности, проблем здравоохранения и социального неравенства будут продолжать расти, а политические системы не оправятся от своего паралича, будущее капитализма окажется под большим вопросом.
Кеннет Рогофф — профессор экономики и государственной политики Гарвардского университета, ранее занимал должность ведущего экономиста МВФ.
Джерело: inoforum.ru
