В мировой экономике, как и у человека, существуют два круга кровообращения – большой и малый
Великий врач Средневековья Уильям Гарвей открыл, что кровь у человека (и у других млекопитающих, кстати) движется не по одному, а по двум кругам – малому и большому. Венозная кровь идет по малому кругу через легкие, где насыщается кислородом, а затем через артерии несет этот кислород клеткам тела, после чего через вены возвращается в сердце. Большой круг замыкается.
Меня всегда интересовало, почему финансисты не видят проблем, связанных с падением частного спроса. Ну просто вообще не видят: все, с кем бы я ни разговаривал, эти вопросы не понимают и не чувствуют. Что касается финансовых теоретиков (монетаристов), то они говорят о том, что нужно стимулировать спрос, но для них это скорее психологический вопрос, чем экономический. Они говорят о том, что нужно повышать оптимизм потребителей, как будто от повышения оптимизма у них может увеличиться количество денег. Я честно пытался разобраться с этим недоразумением, или, по крайней мере, понять его устойчивость. И понял, что, скорее всего, дело в том, что финансисты просто не видят всей экономической картины в целом. Это – специфика чисто финансового подхода, но у меня она вызвала ассоциации с вышеприведенной ситуацией с обращением крови (тем более что деньги, в некотором смысле, есть кровь экономики), и я решил разобраться с этой аналогией подробнее.
Итак, малый круг обращения денег: банки – клиенты – банки. Банки дают кредиты, клиенты их возвращают. Что и как они делают с деньгами, банки не волнует: они оценивают эти обстоятельства чисто статистически – какова вероятность невозврата, какие нужны гарантии, какие могут быть проценты и т. д. И именно эти параметры оценивают макроэкономисты финансовой школы.
И есть большой круг обращения денег. Предприятие взяло кредит. Оно должно закупить на эти деньги комплектующие, что-то произвести, а потом это продать. И только потом, за счет полученных денег, кредит вернуть. Есть и другой вариант этого же движения: потребитель должен получить зарплату, и только потом ее можно потратить на покупку товаров или услуг. И вот тут есть принципиальное место: в «большом» круге оборота денег невозможно вернуть больше, чем продал товаров и услуг. Разве что взять еще один кредит – но он только увеличивает общую задолженность, т. е. необходимый объем продаж.
На самом деле ситуация чуть-чуть более сложная, поскольку, во-первых, товар можно продавать много раз, в т. ч. в процессе производства, а во-вторых, кроме работодателя, есть и еще один участник процесса, который может как дать денег, так и приобрести товары и услуги, – государство. Но в целом картина остается той же самой. В «малом» круге обращения денег в принципе нет ограничений на масштаб операций, а в «большом» он встроен как принципиальный и важный механизм, который сразу бросается в глаза.
Отметим, что когда финансисты начинают анализировать экономическую ситуацию, они смотрят на то, что нужно сделать со ставками или рисками; эти дискуссии мы сегодня слышим и читаем в СМИ. Но вот особенности «большого» круга обращения денег в данных дискуссиях не обсуждаются. Вместе с тем масштаб этого круга все время сокращается. Дело в том, что, как я уже много лет писал, с 1981 года объем спроса в «большом» круге обращения финансов все время рос, что позволяло увеличивать объемы продаваемых товаров и услуг и создавало иллюзии роста экономики. Но рост этот был не за счет увеличения зарплат (точнее, не только за счет него), но и за счет роста долга домохозяйств (до 1981 года этот фактор увеличения спроса был незначителен).
При этом многие растущие зарплаты стали следствием того, что кто-то взял дополнительные кредиты, но «естественного» роста в «большом» круге не было. Более того, по мере того как кредиты многим выдавать перестали, эти «дополнительные» зарплаты стали сокращаться, что вызывает усиление сокращения общего объема кредитования и рост невозвратов кредитов. Но беда в том, что в рамках вероятностных моделей, построенных в рамках «малого» круга финансов, эти эффекты просто невозможно оценить.
Кроме того, их невозможно оценить и в рамках только производственного цикла, поскольку никакой производитель никак не может оценить, насколько «естественен» спрос на его продукцию, будь то товары или услуги. Ну как он может определить, покупает ли его продукцию человек на зарплату или на кредит, а если на зарплату, то получена она в рамках нормальных продаж его работодателя, или тоже сделанных за кредитные ресурсы?
Точно оценить такой «мультипликативный» эффект от кредитования достаточно сложно, поскольку распределяются они по экономике самым сложным образом, но некоторую оценку сделать можно. «Естественный» уровень кредита мы оценим в 60-65% от годового дохода домохозяйства, как это было до начала кредитного бума и стимулирования частного спроса. С тех пор он вырос до более чем 130%, и все эти деньги пошли на увеличение спроса. Последние годы перед кризисом долг домохозяйств рос со скоростью 10% в год – до $1,5 трлн чистой прибавки, плюс еще примерно столько же от падения сбережений. И как ни стимулируй оптимизм, эти деньги в «большой» круг обращения никто не вбросит.
А вот расширять «малый» круг можно долго – все время увеличивать взаимные кредиты банков и финансовых институтов, создавать фиктивные активы и т. д., и т. п. Правда, устойчивость этих операций будет падать по мере сокращения «большого» круга финансового оборота (как, кстати, происходит и в человеческом организме), что, собственно, мы сейчас и наблюдаем.
В общем, залезать в детали я дальше не буду: каждый, кому интересно, может попробовать разобраться самостоятельно, но суть проблемы понятна: если рассматривать только «малый» круг финансового обращения, то разобраться в масштабе проблем совершенно невозможно. А если только «большой» – то, в общем, тоже невозможно. Теоретически, если бы соотношение «малого» и «большого» кругов оставалось неизменным, можно было бы со временем понять какие-то закономерности, но сейчас-то они принципиально меняются – что, собственно, я и называю, в частности, структурными изменениями в экономике.
А в результате увидеть общую картину мира сегодня достаточно сложно, особенно тем, кто привык к некоторой стабильности внешних условий. И до тех пор, пока теоретическая база не изменится, никаких адекватных описаний экономических процессов мы не увидим.
Михаил Хазин,
